30-е годы. Тяжелая советская действительность, в узком московском дворике детвора играет в футбол. Вдруг кто-то бьёт по мячу, тот попадает в окно дома, оконное стекло с грохотом осыпается. На пороге подъезда появляется мужичок: здоровенный детина с небритой красной жирной рожей, волосы на голове взъерошены и грязны, с волосатым торсом (волосы торчат сквозь грязную засаленую майку), какие-то замызганые штаны на подтяжках, на ногах старые драные тапочки, в руках - ножка от стула, а в глазах - животное бешенство. Мужик с бычьим ревом бросается за первым же попавшимся ребенком. Мальчик убегает и думает:
- Вот блин! Кого хрена я связался с этими сявками с их футболом?!! Лучше сидел бы сейчас дома, читал бы своего любимого Хэмингуэя.
А в это время на Кубе на веранде раскошной виллы сидит Хэмингуэй. Он пьёт дорогой виски, курит дорогие кубинские сигары, беседует со знойной мулаткой и думает:
- Вот блин! Кого хрена я тут трачу своё драгоценное время на выпивку, сигары, на эту сисястую дуру?!! Лучше сидел бы сейчас дома, читал бы своего любимого Маруа.
А в это время во Франции в Париже в третьеразрядном кабаке сидит Маруа. Он пьян от самого дешевого вина, от самых дешевых папирос у него глаза вылазят на лоб, на коленях спит пьянючая проститутка страшнейшей наружности. Он думает:
- Вот блин! Кого хрена я тут порчу своё драгоценное здоровье на выпивку, курево, каких-то отбитых наглухо халяв?!! Лучше сидел бы сейчас дома, читал бы своего любимого Набокова.
А в это время в Советском Союзе Набоков несётся по улице с ножкой от стула и думает:
- Щас как уе.у эту суку!!!
